Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

белый слет

***

Памяти Александра Руманова, который никогда никому не делал зла

Солнце сеет по небу мелкое просо,
Дождик от радуги к ягодам тянет канитель.
Взрослые умеют отвечать на любые вопросы,
Только отвечают почему-то вечно не на те.

Небо оттого лишь так сине, что так красивей,
Солнце оттого лишь жёлто, что так веселей,
Оттого лишь идущий дорогу всякую осилит,
Что под небом синим яркое золото полей.

Но под этим небом уткнувшись в облако печали,
Пробуешь спросить - для чего всё так не навсегда,
Для чего небесконечна дорога? Но не отвечают,
Льётся на тёплые щёки мёртвая вода.

- Мама, зачем мы сегодня спали, пили, ели?
- Спи, моё, солнышко, глупости забудь и усни.
И вздохнёшь украдкой - мама, почитай мне про Элли,
Там уже какой-то умный дядя всё объяснил.

Под спиной усталой змеится холодная простынь,
И тропинка после из жёлтого кирпича,
Проще отвечать на вопросы, когда ты не взрослый,
А когда ты взрослый, сложнее иногда промолчать.

Отчего не видно дальше, чем кончик собственного носа?
Отчего иногда навсегда закрывают глаза?
Взрослые умеют отвечать на любые вопросы,
Только почему-то молчат, когда нечего сказать.
белый слет

A320

Застопори дверь, а дальше дыши размеренно,
Тебе ещё нужно столько всего успеть.
Ведь смерть не любит скорых и неуверенных,
Она вообще капризная дама - смерть.

Ты долго считал, до часа, до сантиметра,
Раскраивал карту, забыв про еду и сон,
Момент приземления, скорость, потоки ветра,
Ведь лучше так, чем виски и Паркинсон.

Теперь пригодилась пятёрка по математике
(Насколько неважной в детстве она была)
Когда облака богатой мохнатой мантией
Ложатся на развернувшийся срез крыла.

И ветер шумит, и горы встают, как башни.
Вот счастье,
Последний миг его неминуем.
А тем, позади, почти что не будет страшно,
Лишь тридцать секунд
Из последних
Восьми
Минут.
белый слет

черновик №N

Знаю я, как это было, знаю, вижу, погляжу,
На вчерашние могилы скорбным воем повизжу,
Скрою лоб чужим платочком, возложу на гроб цветы,
Промолю до крайней точки, до рассветов до святых.

Ах как боженька шептал нам, жил мол жил а вот помрёшь,
Что имел, грехи и тайны так спровадишь ни за грош
Хоть супружеские узы, хоть торжественный мотив
заголённым мёртвым пузом не успеешь, не простишь.

я крестилась и взлетало на покровском вороньё
Будто льётся в снеге талом тело бедное моё
Будто угольные черти нам качают головой,
Будто так легко нам в смерти, как ни разу до того.

Разлюли моя малина встану рано поутру,
Тени вечером так длинны не замечу как умру
И пойду гулять по небу вся в платочке и серьгах
Ничего на свете нету лучше золота в снегах,

Поцелуй меня, мой ангел, ты хранитель или кто
Нету правды ни в ногах, ни в этой выси золотой
Я согрелась на поминках, очутилась в небесах,
В удивительных ботинках и в жемчужных поясах.

Веселись, братва, гуляем, бог сегодня выходной,
Накрывай скорей поляну, что там стоит - всё за мной,
Я ни разу не видала, чтобы вдоволь от души,
Без презренного металла все на свете хороши.

Кто там умер, умер-шмумер, чёрт бы с ним и будь здоров,
Приходи ко мне покурим за здоровье докторов,
Пусть сидят они на грани, нерве, горести, игле,
Пусть несутся на буране, на машине, на метле

А кого мы провожаем никому не говори,
Лучше сядь и вместе жахнем, лучше рядом покури
Как зовут его - не знаю, кто по должности - никто,
Жил и жил, а после замер, и теперь не занятой.

Мы стоим перед вратами, криком разбудив Петра,
Выходи давай, мы сами ждём тут с самого утра.
Он выходит, голый, толстый, ключ привязан на груди.
Надоели, хватит тостов, кто тут умер - заходи.

Ключ холодный отблеск ловит, жажды неба не тая.
Ну давай, одним лишь словом. Кто тут умер? Вроде я.
Ворон чёрный в небе шарит, проседь инея чиста.

И шумит вокруг большая неземная пустота.
nu

зарисовка

Вот выпал снег. Но говорят о нем
Вполголоса, как говорят о мертвых.
Вот двор, белесой полосой обметан,
Вот рядом дом с завешенным окном.

Когда-нибудь ты приходил сюда,
Стоял, боялся как всегда нарушить,
Переступить, хоть чем-то обнаружить
И оправдать присутствие себя

В той тишине, которую растят
Тростник и камень, хлеб и позолота,
Чуть хриплый вдох замерзшего болота,
Взгляд искоса на строчку в новостях,

Потом поверх. Потом начать с утра,
Перечитать и вспомнить, забываясь,
Сухой березы мокрая кривая,
Перечеркнула выход из двора.

Соседская машина у ларька
Мигает позабытой аварийкой,
Так, говорили, нет, не говорили,
Горит во сне разбитая щека,

Во сне, как на дороге, как в пути,
В котором нет краев и горизонта
Выходишь в эту боль, и даже зол, что
Опять не дали никуда уйти.

Щека болит и пятый класс, зимой,
И расшатался зуб - и не молочный,
Порой бывает тяжелей, но ловче,
А тут - легко и страшно, боже мой.

Вот выпал снег и он не говорит.
Стоите ты и он - посередине
Того двора, на непослушной льдине,
Не зная шага. Понимая ритм.

Ты, как всегда, невовремя устал.
Под снегом позолота старых листьев,
Всё то, чего боятся журналисты -
Простор простого белого листа.

Горит щека и фонари горят,
Он говорит с тобой, поскольку не с кем.
Вот выпал снег тяжелой занавеской.
Вот выпал снег.
О нем не говорят.
  • Current Mood
    mü.de
sorgenfrei

простое

И да я сказала да я сказала да
ты будешь тогда лишь жив, когда одинок.
тебя не убьет огонь, не предаст вода,
земля невзначай не выскользнет из-под ног,

излишняя точность - не вымолвить, сохранить,
впечатать вязью по радужке, по белку,
как маленькая роса, если наклонить
стекает прозрачным солнцем по стебельку

безвыходно ясно, безудержно несветло,
певучее горе фальшивым гудит рожком
хранить себя под стеклом, нести, как стекло,
шажок перед шагом, секунда перед прыжком

бояться ненужных слов, обратимых дат,
отмеривать верный ритм, акцент, поворот
тебя не предаст огонь, не убьет вода,
не выдаст болотного мха приоткрытый рот

касаться воды, пока она не простит
смотреть на огонь, пока он не прогорит,
молчать, пока не можешь произнести
молчать, когда не сможешь не говорить,

разбрасывать камни, растить огород и сад
дышать на стекло, на нем рисовать цветы
когда из немытой пасти чужого пса
услышишь запах света и немоты

когда этот мох уронит тебя в ладонь
укроет в пальцах, розовых на просвет
тебя не предаст огонь, обожжет огонь
оставит на лбу свой продолговатый след

выпаривая других, оставляя твой
колючий запах былинки, реки, гнильцы
ты будешь жив, пока ты весь неживой
горючая невесомость росы, пыльцы

когда ты не сможешь молчать, то смотри в просвет,
как крупно, как мокрая шавка, дрожат кусты
и нет, ты не скажешь нет, ты не скажешь нет
тебя не предаст вода, но, послушай, ты,

когда тебе страшно, в ладошке прижми к щеке
все то, что сильнее смерти: смурной маяк,
осколок слюды, комочек слюны в песке
короткий выдох: маленькая моя
  • Current Music
    А ты в песке скок-поскок
из калмыкии

не один

А еще тебе говорят, что ты не один
И таких, как ты, говорят, еще тьма и тьма,
И киваешь им, окей, мол, ты убедил,
Но один, один, пока не сойдешь с ума,
А когда сойдешь, на запасном его пути,
Где по пояс ромашка, хмель, резеда, чабрец,
Не встречают те, с кем можешь себя сплести,
Не встречают те, с кем мог бы себя обресть,
Ты не скажешь им, что пока не идет почтарь,
Ты еще не надписан, еще не прошел в печать,
Ты еще умеешь жить говорить мечтать,
Но уже не можешь петь обнимать молчать.
И пока еще тлеет зарево в синеве
То есть солнце садится в девять без десяти
Ты успеешь надписать голубой конверт
И лизнуть вишневую марку, прочти, прости,
Извини, что я так и остался, не вовлечен,
Не влетел в трубу, не вошел в перебор ладов,
Золотая пчела, присевшая на плечо
Серебристый пепел, ссыпавшийся в ладонь.

И таких, как ты, говорят, еще тьма и тьма,
Тьма накрыла город, обшарпанные дома,
Говорят, что вроде мимо прошла зима,
Ты глядишь на них со страхом: была зима?
Но блестят проливные рельсы в сухой пыли,
Подожди не бойся выпей на посошок
Если скажут слейся, то ты уже все пролил,
Если скажут сойди с пути, ты уже сошел.
Лишь постольку ты можешь в девять без двух секунд
Погибая от солнца, вплавленного в груди,
Говорить, что уже повинного – не секут,
Говорить, что уже погибшего – не судить.
Говорить, что ни с кем из нынешних не в родстве,
Если кто и случился рядом – его вина
Ровно в девять на эту землю придет рассвет
То есть прямо на станцию в девять придет весна.
Лебеда, чабрец цветут у тебя в груди,
Потому что ты письмо, чернильная вязь,

А еще тебе говорят, что ты не один,
Не один, динь-динь, не один, не один из вас.

Ты не вышел станом, словом, собой, лицом,
Красной ручкой надписан адрес и голубой
Ветер пахнет сухим и радостным чабрецом
Позволяет не быть, забыть, да, не быть собой.

Не один, зерно, сбереженное воробьем,
Не один, и рельсы, и улей, и почтальон,

Открываешь письмо, в котором подряд, подряд:
Не один, говорят. Не один, тебе говорят.
  • Current Music
    Jeden Tag Sonntag
белый слет

беда

Ей двадцать пять, у нее не жизнь, а несчастный случай.
Она все время спешит и все время не успевает.
А он говорит ей в трубку: "Маленькая, послушай",
И она от этого "маленькая" застывает.

Не отвечает и паузу тянет, тянет,
Время как будто замерло на часах.
И сладко чешется в горле и под ногтями,
Ну, там, где не почесать.

Ей двадцать пять, у нее не нрав, а пчелиный рой.
Сейчас все пройдет, сейчас она чай заварит.
Она сама боится себя порой,
А он ее маленькой называет.

Сосед нелепо замер с раскрытым ртом,
Размахивая руками.
Двухмерный, как будто бы он картон,
А может, бордюрный камень.

Ей двадцать пять, у нее не вид, а тяжелый щит,
У нее броня покрепче, чем стены в штольне.
Как посмотрит пристально - все вокруг затрещит.
А он не боится, что ли?

Он, наверное, что-то еще говорит, говорит,
Что он не придет, что прости, мол, что весь в цейтноте.

Она не слышит. У нее внутри что-то плавится и горит.
И страшно чешутся ногти.
  • Current Mood
    amused amused
белый слет

о любви

Не будет тебе ни слова, ни пустыря,
Ни старых друзей, ни нового словаря,
Не будет тебе ни элоя, ни дикаря,
По-честному говоря.

Не будет тебе ни котлов, ни колоколов,
Ни ангельских крыльев, ни на колу голов,
Ведь ты - обычный рутинный дневной улов,
Который не стоит слов.

Не будет ничего, чего нет вокруг,
Ни жгучего горя, ни боли, ни теплых рук,
Когда ты откроешь окно - вот нехитрый трюк,
Когда приготовишь крюк.

Поскольку все то, что ты - это лишь сейчас,
Сквозняк в переходе, слеза, на ветру свеча,
Условный стук, которым в окно стучат,
Остывший под утро чай.

Когда ты был мал, казалось, что ты велик,
И сделаешь все, но мать тебе не велит,
А вырос - и понял, что кажется, крепко влип,
И в камень подножный влит.

Казалось, что детство страшнее иной тюрьмы,
Что станешь постарше - и выберешься из тьмы,
Кривы зеркала, умирают, увы, умы.
А взрослые - это мы.

И нужно готовить ужин, потом обед,
Ходить в сбербанк, платить за тепло и свет,
Стирать со стола полночный кофейный след,
И ты не велик, о нет.

И ты не велик, и все тебе велико,
Зарплата, постель, квартира под чердаком,
И те, кто был знаком или не знаком,
Тоска не поймешь о ком.

Идешь на службу, когда вся округа спит,
Ты все это знаешь, ты накрепко сбит и свит,
Но если ты о смерти, то поживи,
Ведь я тебе о любви.

Ведь я о любви средь всех этих скорбных троп,
Свеча на ветру. Она тебя ждет в метро,
Ее обходят толпы и лохотрон,
И сотни других ветров.

Она тебя ждет, сжимает в руках ключи,
Ищи ее молча, лови ее, не кричи,
Ее лицо, ее огонек свечи,
Среди неживых личин.

Не будет ни бога, ни ангелов, ни чертей,
Ни гурий, ни викингов, ни изможденных тел,
А будешь лишь ты, кто здесь, вопреки черте
Увидел то, что хотел.

И черт с ней с судьбой, теорией половин,
С дрожащим светом, магией тонких вин,
Ну, просто смерть - ее зови-не зови,

А я тебе о любви.
  • Current Mood
    aggravated aggravated
белый слет

With a little Help...

У нее глаза, в глазах ручьи, всем бы хороши, да вот ничьи, у нее глаза, в глазах лучи - светят, да так ярко - хоть кричи, а она смеется - как поет, только повернется - все ее, будто все немы от этих глаз, только были мы - не стало нас. Кругом закружилась голова, а она ушла жива, жива.
Закатилась темень под ребро, будто бы на темя - топором, будто бы метели серебром, будто бы на теле, как пером: "Не грусти, не бойся, не тревожь, небо голубое, ты живешь, если не умеешь - не живи, до свиданья, чао, се ля ви."
Время утекло, завял цветок, можно под стеклом сушить итог, памятный сюжет сложить в альбом и сидеть, стучать о стенку лбом. Натяну пальто, надену шарф, выйду на прогулку не спеша. Тереблю Садовое кольцо, только вдруг знакомое лицо.
А ведь это мог быть жребий мой, дома муж сидит больной хромой, холодно и ветрено зимой, а она по льду бредет домой. Доползти до двери, свет зажечь, только ведь она мертва уже.
А вот я больна, стара, пьяна, всё брожу по улице одна, всё брожу по улице тайком и грожу кому-то кулаком. Всё стучу по снегу каблуком, всё в грязи рисую молоком - не пойму, с чего бы мне грозить, трудно веселей изобразить. Всё же на дворе зима темна, я немолода, зато одна, а зачем порой болит в душе - никому неведомо уже.
Захожу во двор, где нет ветров, спит на темной лавке бомж Петров, знаю сорок лет того бомжа, сорок лет вот так он спит, дрожа. Принесу газету, постелю, может я тебя, Петров, люблю, и пойду домой еду жевать, ах, зачем же всё же я жива...
  • Current Music
    Никита Дорофеев - Эй, капитан