Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

белый слет

школьный курс

В.К.

Вот этот город. Остов его прогнил. Каменный остров оставшихся навсегда.
Вот фонарей горячечная слюда.
Вот я иду одна и гашу огни.
Вот этот город, нужный только одним.
Вот и вода, идущая по следам.

Вот этот город. Картиночный до соплей. До постоянных соплей - полгода зима.
Сказочный, барочный его филей.
Набитые до оскомин его дома.

Вот этот город, петровский лаокоон. Не по канонам канувший в никуда.
Вот этот город - окон, коней, колонн.
Слякотная, колокольная ерунда.

Я знаю тебя, с математикой ты на ты. Тебе не составит труда эта разность тем.
Гармония безвыходной простоты.
Геометрия продрогших на лавках тел.

Вот этот город, влитый вольной Невой. Непрерывность парков, прямая речная речь.
Сделай мне предложение - из него,
из дефисов мостов, из наших нечастых встреч.

Вот этот город, он не простыл - остыл. Историю по колено в воде стирал.
Расторгни его союз, разведи мосты.
Закончи эту промокшую пастораль.

Радость моя, ты и с музыкой не на вы. Слушай всё то, что он от тоски навыл.
Гордый больной нарыв на брегах Невы.
Даже его революции не новы.

Чем же он жив, чем дорог его мирок? Чем он дрожит под левым моим плечом?
Теплой пуповиной железных дорог,
Сдобренной разговорами ни о чем.

Сдобренной перегноем бесценных слов, недосогретых губ, что тебе еще?
Как он стоит, чахоточный серый слон?
Чем он благословлён, чем он защищен?

Возьми этот город. Вычти центральный район. Отломай со шпиля кораблик и сунь в карман.
Отпусти его в какой-нибудь водоем.
Смотри, как исчезает его корма.

Смотри, как опадает Дворцовый мост, Васильевский опускается в глубину.
Флюгер берет направленье на норд-норд-ост,
Трамвай уцепился колесами за струну.

Вот этот город, косящий на запад рай с Заячьей, Каменной, Спасской его губой
Вот телефонов осиплые номера.
Вот я стою. Да, вот, я взяла с собой

Теплый пакет с батоном и молоком. Я не приду умирать, приезжай пожить.
Видишь, отсюда видно, как над рекой
Лепит туман облаков слоёных коржи.

Видишь, как он заворачивает в края мёрзлое ощетиненное лицо.
Вот этот берег. Вот я жду тебя. Вот я.
Вот драгоценный песок для наших дворцов.
  • Current Music
    Евгений Клячкин - Романс Коломбины
белый слет

Не-сту-чи, маятник в моей голове.

Ну, не бываешь, что еще взять с такого,
Кто бы ни провинился - ты ни при чем,
Как-то всё сразу выдалось бестолково,
Ты из таких придуман несостыковок,
Что изначально, видимо, обречен.

Знаешь, как надоело куда-то мчаться,
Верить не в то, да плакаться под вино,
Горе - хоть от ума, так ведь я не Чацкий
Горечь такая в недрах кофейной чашки -
Господу, верно, скулы бы подвело.

Хочешь, я расскажу, как у нас делишки,
Как мы живем, как трудимся, как едим.
Знаешь, мы существуем - но так, не слишком.
В городе, знаешь ли, каждый нечетный лишний,
Каждый второй - подсевший, а ты один.

Кончил ли ты какой невозможный колледж,
Или ты из Елабуги, из Перми,
Как ты так невозможно под сердцем колешь,
И из какого ты: "всё равно какой уж"
И из какого "кто-нибудь, обними".

Как я тебя собирала, бумажки чёркая,
Хочешь - покажут, вот посмеешься всласть,
Звон поднебесный, белый огонь в печенках,
Пыльную синь в ресницах, густую челку,
Заархивировать, вычистить и прислать.

Мне бы тебя молчать, не орать скворечьим,
Плачущим гомоном, в кожице проминать.
А из скольких ты выдуманных наречий,
А из скольких ты создан противоречий -
Правильно будет вовсе не вспоминать.
  • Current Music
    Умка - Скоро сон
белый слет

.

Так не бывает, нельзя, не верю, Димка, весна началась внезапно, нынче мы просто уснем, а завтра радостно встретимся в универе.
Этого не бывает, поскольку быть так не может, не с ним не с нами. Видишь, какая Нева, весна и в лужах рассыпанные осколки.
Праздник Победы, лихое знамя, ленточки, девочки в жестком мини. Мы вот смеемся, мы просто знаем - так не бывает, не в этом мире.
Слушай, не то чтобы мы знакомы близко, но всё же порой по пиву, в доме моем если что - накормят. Если устанешь - подставят спину.
Так не бывает, чтоб раз - и замер, вздрогнем - как горло перехватило. Слушай, неплачено за квартиру, чай недопит, недосдан экзамен.

Димка, ты слышишь, улыбчив город, майским дождем размягчает складки.
Димка, мы летом поедем в горы. Нынче пишу на тебя раскладку.
  • Current Mood
    blank blank
белый слет

Я говорю устал, отпусти, устал...(с)

Вот допустим, ему шесть, ему подарили новенький самокат. Практически взрослый мальчик, талантлив и языкат. Он носится по универмагу, не разворачивая подарочной бумаги, и всех вокруг задевает своим крылом. Пока какая-то тетя с мешками по пять кило не возьмет его за плечи, не повернет лицом, и не скажет надрывным голосом с хрипотцой : "Дружок, не путайся под ногами, а то ведь в ушах звенит." Он опускает голову, царапает "извини" и выходит. Его никогда еще не ругали.

Потом он растет, умнеет, изучает устройства чайников и утюгов. Волосы у него темнеют, он ездит в свой Петергоф, он рослый не по годам, и мать за него горда и у первого из одноклассников у него пробивается борода. То есть он чувствует, что он не из "низких тех", в восемнадцать поступает в элитнейший Политех и учится лучше всех. Но однажды он приезжает к родителям и застает новорожденную сестренку и сестренкину няню. Она говорит: "Тихо, девочка спит." Он встряхивает нечесанной головой и уходит и тяжко сопит, он бродит по городу, луна над ним - огромный теплый софит. Его еще ниоткуда не выгоняли.

В двадцать пять он читает лекции, как большой, его любят везде, куда бы он ни пошел, его дергают, лохматят и теребят, на е-мэйле по сотне писем "люблю тебя", но его шаблон - стандартное черта-с два, и вообще надоела, кричит, эта ваша Москва, уеду туда где тепло, и рыжее карри. И когда ему пишут про мучения Оль и Кать, он смеется, и сообщает: "мне, мол, не привыкать". Он вообще гордится тем, что не привыкает.

И, допустим, в тридцать он посылает всё на, открывает рамы и прыгает из окна - ну, потому что девушка не дала или бабушка умерла или просто хочет, чтобы про него написали "Такие дела", или просто опять показалось, что он крылат - вот он прыгает себе, попадает в ад, и оказывается в такой невероятно яркой рыже-сиреневой гамме. Всё вокруг горят, страдают и говорят, но какой-то черт ворчит: "Погоди еще." и говорит: "Чувак, не путайся под ногами." И пинает коленкой его под зад.

Он взлетает вверх, выходит, за грань, за кадр.
Опирается о булыжник, устраивается на нем уютно, будто бы на диванчике.
Потом поднимает голову.
Над головой закат.
И он почему-то плачет, и тычется носом в пыльные одуванчики.
  • Current Music
    Сергей Никитин - Мария-Анна
белый слет

Вдоль ограды универа.(с)

Я поднимаю голову - над головой небо. Страшно, Мария.
Я итальянский не учила никогда и не буду учить. Но, как и все мы - воспитанники музыкальных семилеток - помню термины. Lento, pizzicato, andante moderato, второй-четвертый-пятый, запаздывающая педаль, да-не-колоти-ты-по-клавишам, к следующему-разу-наизусть.
Открываю я однажды сборник новый, неигранный-ненюханный, а там вместо всех этих аллегро и форте на первой же странице написано "Привольно. Раздумчиво." Вот и сиди, как дурак, на вертящемся стульчике с напряженной попой и пальцами.

Разговоры в последнее время всё больше напоминают любимоцитируемый наш диалог с О.:
-(Я, жалуясь) плохо мне, плохо. Я ногу стерла!
- (О., серьезно, сочувственно) Что, совсем памяти не хватает?

Понедельник. Мы с О. стоим на переменке и едим заботливо разорванный поплам сырный круассан. Мимо проходит Анна. Вторник. Мы с О. стоим на переменке и едим заботливо разорванный сырный круассан. Мимо проходит Анна. Среда. Мы с О. стоим на переменке и едим заботливо разорванный сырный круассан. Мимо проходит Анна в изумлении. Она считает, что мы всегда стоим и рвем круассаны. Мы считаем, что Анна всё время проходит мимо.

Хвастаюсь С., что нашла на улице сто баксов в маршрутке пять пенсов. Теперь могу ехать в Англию и жить там на широкую ногу. Нет, - возражает С., - на широкую ногу на пять пенсов не удастся. На широкую ногу очень сложно найти обувь.

- И теперь мне только остается прыгнуть в окно от несчастной любви.
- Ага. Чтобы она, сука, не догнала.

- Если бы я была мужчиной-аспирантом, я бы в нее влюбилась.
- Но пока я девушка, студентка и я ее ненавижу.

Новенькая девочка Таня с уважением и трепетом смотрит как мы в перерывах стебем друг друга с С. и О. Стандартное приветствие: "Здравствуй, дорогая, я тебя ненавижу." Стандартная забота: "Пей мой мерзкий холодный чай, пока я буду грызть эту твою сухую плесневелую булочку."
Ржем при этом так, что вся Менделеевская испуганно вздрагивает.
- Наш грек похож на Джонни Деппа.
- Нет. У него лицо более параллелепипедоидальное.
- Какое едальное???
Такие брутальные девочки из вырезанных кадров мультика про "Буревестник". Девочки "У нас трамвай ваще сломался, ваще трамвай, вдребезги." Девочки "дневник-на-стол-и-выйди-из класса". Девочки "я ненавижу девочек".
Через пять минут, когда я в невыносимо душной аудитории буду бороться со сном и захлебываться соплями и кашлем, О. коснется своими тонкими пальцами моей горячей шеи и мне станет в сто раз легче. А С. спасет последним носовым платком.

Стандартное объявление в аудитории "Потолок руками не трогать." Привольно, раздумчиво.

Я вдруг вижу это глазами не-участника, кого-то третьего, с крыши, с неба даже черт возьми, все эти коридоры, очередь в столовку, прокуреннный дворик, нас, сидящих с ногами на подоконнике и здоровающихся с каждым вторым проходящим мимо (смешная здесь была опечатка - с каждым вторым проходящим миром) и у меня сердце вываливается вниз и раскрывается по дороге шелковым красным парашютом. Я люблю это всё до какой-то такой физической сладкой боли - не подойти, не обнять, не прижаться, а только так - с почтительного растояния коснуться мизинчиком трогательной шейной ямочки - и когда тебя такая волна сразу окутывает, что ты вообще не понимаешь, как на ногах осталась.

Вообще не переставая летаю и добрею на глазах. То есть когда мне кто-то говорит "Алька, ты такая хорошая, я к тебе так ласково отношусь, но вот мне кажется, что вот это неудачно, а вот здесь лучше убрать, а здесь прибавить, а здесь переменить" - я еще могу загрузиться, задуматься, попереосмысливать. Когда я читаю, что Кудряшева - гавно, я неприлично ржу минут по десять и комменчу +1.

Нева стала уже такой синей - Фотошоп нервно курит в углу. В очередной раз раздолбанным тролелйбусом переваливаю мост, и у меня перехватывает дыхание хрестоматийной картнкой, трясет и не отпускает, пока я не прохриплю сдавленно: "Ну, люблю, люблю. Ну, не уеду. Ну, навсегда."

Заголовок статьи из журнала "Университет" гласит "Петербургу нужен новый толчок". Речь идет о Газпроме, конечно.

Мне страшно хочется кофе и обниматься. Целоваться тоже, но это вторично. Обниматься, бродить за руки, лохматить какие-нибудь густые волосы, тереться щекой о высокое плечо рядом. Мы покупаем с О. сок и фасолевый пирог и идем на море, по расквашенному Шкиперскому протоку, мимо деревянной водонапорной башни и покосившихся сараев. а море нет ветра, на море есть серые камни и сухие желтые деревья. Я сажусь по-турецки, прижимаюсь спиной к теплому стволу. Я поднимаю голову - над головой небо. Стремно, Мария.
Давайте обниматься, черт возьми. Обниматься. Привольно. Раздумчиво.
  • Current Music
    Чайковский - Щелкунчик
белый слет

(no subject)

Моё кун-фу сильней твоего кун-фу, мое теперь сильней твоего всегда, а солнце бьет апрелем - в моем шкафу зазеленела высохшая еда. Глотай свой кофе, утренний карт нуар, мотай из дома, завтрака не доев, тебе сегодня выдали мануал, в котором семь решений - от с до е.

Сейчас, ты знаешь, верно такой прогноз - заложен нос, беда, авитаминоз, что каждый разгребает родной занос, рыдает, нарывает из-под заноз. Такое время - сердце уже течет и пенится, и цвет у него кровав. Ну, это будто завтра уже зачет - а ты еще учебник не открывал. Как будто все готовы - а ты один, а ты грызешь науку, как сын бобра. Послушай, ну, не мучайся, мы сдадим, ведь ты везунчик, черт бы тебя побрал.

Чудак, ну, почему тебе каждый день - чтобы себя любимого обижать, у Бога миллиарды таких людей, ему ведь тоже хочется убежать, ему решать безвыходный этот квест, сушить на батарее твои носки, послушай, на себе ты поставил крест - так дай ему не вымереть от тоски, проснись с утра, зажмурься от теплоты, рассыпь вокруг горячее серебро, он рассмеется, видя, что счастлив ты. И будет гром. Неистовый майский гром.

А остальное, знаешь ли, пустяки, а ты идешь и птицы тебя зовут, а ты горишь, хохочешь, орешь стихи, в твоих ушах безумствует Азнавур, на темных ветках сказочная сурьма, а на щеках - румянец во весь размах, с тобою редко кто не сойдет с ума, о нем бы сочинения в трех томах. И пусть он смотрит будто на дурака, пусть кутается в замызганное пальто, а ты поешь - и мир у тебя в руках, слова не те, зато настроенье - то.

Судьба, похоже, знает, кого пинать, кому вставлять по самое не грусти, а ты пират, ты выскочка, ты пернат, ты светел головой и летуч в кости. Да блин горелый - лучше и не найти - и мягок, и улыбчив, и чуть суров, тебе еще ведь нету и тридцати - а ты умен, как тыща профессоров, , ты носишь непомерно большой рюкзак - иначе как-то слишком легко ходить, ты носишь свет на пальцах, огонь в глазах и облако, согретое на груди.

Тебе даются цифры и языки, ты море слов, ходячий набор цитат, и отпусти синицу-то из руки, ей тоже, знаешь, хочется полетать. И хватит, хватит, хватит себя жалеть, реветь в кулак и плюхаться на диван, ты столько раз использовал мой жилет, что я себе купила another one, такой красивый, желтый с отливом в синь и прежнего немножечко подлинней, мне даже как-то жалко его носить, но, думаю, нам хватит на пару дней.

bad typing. Пропечаталось не ахти. Не знаю даже, как и произнести.

Единственное, что хочется предложить, пускай в шестом не будет вселенских сил, давай-ка мы попробуем просто жить, смотри какой жилетик с отливом в синь. А под ногами дергается канат, ты морщишь морду, как шаловливый скунс. Смотри - зачетка отдана в деканат, а нашу жизнь продлили еще на курс.


Пиши - метровыми буквами на забор - чтоб всем бы феличита.
А ты не то что не выучил назубок - ты даже не прочитал.
  • Current Music
    California Dreamin'
белый слет

Факультет нужных Вещей - 3. Мы с нею жили душа в душу....

Она жила со мной бок о бок почти восемнадцать лет и мы до сих пор сохранили хорошие отношения. Слышите, вы, мужчины мои, настоящии, прошлые и будущие - восемнадцать лет со мной, вы себе это вообще представляете? Я - нет. А она смогла.
Не то чтобы всё это время было безоблачным. Нет, что вы, что вы. Мы с ней слишком похожи, чтобы не ссориться вовсе. мы с ней слишком разные, чтобы понимать друг друга с полуслова. она слишком прекрасна - чтобы я ей не завидовала и не хотела быть, как она. Я слишком социальна - чтобы она могла спокойно относиться к сотням номеров в моей записной книжке.
Сначала она не воспринимала меня всерьез. Около двух лет она вообще не могла примириться с моим существованием. Не могу сказать, что меня тогда особенно волновало ее внимание, но по рассказам очевидцев она даже не считала меня живым человеком. Но когда я смогла первый раз с ней заговорить - она поверила, что я бываю. С тех пор многое изменилось.
Ее имя в переводе означает Жизнь и я не могу придумать имени, которое подходило бы ей больше. Потому что жизнь - во всей ней, в том, как она рисует, двигается, поет, в том, как она играет на флейте, обнимается с мужчинами, танцует, смеется, встряхивает головой или сидит, закутавшись в одеяло и смотрит оттуда большими шоколадными глазами.
черт возьми, описывать ее словами - так же бесполезно, как пытаться повторять за ней ее действия - заведомо обречено на неудачу. Она умеет быть такой пушистой-пушистой, маленькой, беззащитной, такой, что все валятся ей в ноги, чтобы потом приползти с кружкой горячего чая. Она умеет быть такой надменной, такой независимой - что все валятся ей в ноги и пытаются остаться там навсегда. Она умеет быть такой своей, такой - клетчатая рубаха до колен, бутылка пива в руках - что все валятся ей под ноги, потому что именно таким и должно быть настоящее счастье. Какой бы она ни была - у ее ног столько людей, что порой ей тяжело ходить.
Я не знаю, стала бы я с ней общаться, если бы судьба не стукнула бы нас лбами настолько, что уже не разберешь, где чей лоб. Скорей всего нет. Потому что до маленькой закомплексованной девочки ей бы наверное не было дела. А позже, возможно,я б ее не разглядела. Когда меня просят назвать женщину во всех смыслах этого слова, она - в первой пятерке.
Отойду немножко от темы - я, знаете, в первый класс пошла в пять лет. И немножко нервничала. В частности потому, что читала я к тому времени отлично, а вот писать, кажется, не умела вовсе. Поэтому я стояла у окошка напротив класс и ревела со всех ног. Она нашла меня, обняла такими теплыми-теплыми руками, стояла рядом и только спрашивала: "Что случилось? Ну, что случилось?" Минут через пять я смогла ответить сквозь рыдания: "Нам сказали... нам сказали, что мы сейас будем учиться писать букву Ааааааа!" Вы знаете, ей удалось меня успокоить. И с тех пор я даже научилаьс писать букву а. Лучше, чем остальные. Только плакать не разучилась.
А еще я ревела в ванной потом уже, не помню, почему вдруг и орала, что я хочу слона, слона, понимаете, только слона, я сейчас сдохну, если у меня не будет слона, она слепила мне из пластилина этого самого слона - такого веселого,с ушами и хоботом, а я не помню, чтоя сним сделала, я только помню, что вцепилась в ее ногу в серой такой грубой колготке и говорила, что вот он слон... слонишко... слонушко... счастье, в общем.
Впрочем, дрались мы тоже до крови, почти до смертоубийства. У меня на руке четыре шрама от ее когтей. С одной таокй подирушки мы с ней зареклись играть в "Японского дурака". Я сейчас даже не помню уже, что это за игра. Но не играю, если предложат.
У нее золотые руки. Она умеет делать всё из ничего.
Я когда-то развинтила в доме все будильники и с тех пор мне запрещают пользоваться техникой.
У меня длинные ресницы, она завидовала и советовала заплетать их в косички.
У нее икудрявые волосы, я всегда завидовала и не верила в это.
Слава Богу, мы никогда не делили мужчин. Нам есть что поделить и без этого.
Мы такие разные Collapse )
Кстати, мы всегда выгораживали друг друга перед мамой. ;)
  • Current Music
    А&А - Мы с нею жили душа в душу
белый слет

Лытдыбр

Всё не то чтобы исчезло - но замерло, голова от недвиженья - немеет. Но пока что я неплохо - экзамены, и с людьми еще пока что умею.
Я валяюсь в перекрученном спальнике, мысли вылиты, эмоции - в коме. Я не то чтобы люблю - но без паники, не бросаюсь, если вовремя кормят.
То есть это не снотворное пачками, не рыдания над домом из спичек. Я готовлю, я стираю и пачкаю и выгуливаюсь, если приспичит.
Сны-кошмары - точно грифы на пиршестве, в бочке меда грустно капельке дегтя. Я читаю то, что вы мне не пишете и встречаю вас, когда не придете.
Если театр - только анатомический, все рыдают и желают "ни пуха". Мне сказали - нужно есть витаминчики, стиснуть зубы и потратить стипуху.
Улыбаемся губами гранитными, я спокойна, я почти невредима. Солнце высушено серыми нитками, солнце коротко и не-об-хо-ди-мо.

Я фигею от моей социальности, я горда собой невообразимо, если быстро - то, конечно, цианистый, если медленно - то попросту зиму.
  • Current Music
    Умка - Ничего не будет хорошо
белый слет

А когда-то я был молодой молодец

К.А.Долинин, собираясь поставить мне зачет по курсу "Имплицитное содержание речи", взял зачетку, открыл, недоверчиво посмотрел и пробормотал: "Ничего себе, как может изменить девочку просто прическа". "Ага. И два с полоивной года универа." - тихонько добавила я.
Через пару дней мне почти отказались продавать в метро карточку.
И я таки могу их понять.


Collapse )

Collapse )
  • Current Music
    Григорий Данской - про счастье