Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

белый слет

A320

Застопори дверь, а дальше дыши размеренно,
Тебе ещё нужно столько всего успеть.
Ведь смерть не любит скорых и неуверенных,
Она вообще капризная дама - смерть.

Ты долго считал, до часа, до сантиметра,
Раскраивал карту, забыв про еду и сон,
Момент приземления, скорость, потоки ветра,
Ведь лучше так, чем виски и Паркинсон.

Теперь пригодилась пятёрка по математике
(Насколько неважной в детстве она была)
Когда облака богатой мохнатой мантией
Ложатся на развернувшийся срез крыла.

И ветер шумит, и горы встают, как башни.
Вот счастье,
Последний миг его неминуем.
А тем, позади, почти что не будет страшно,
Лишь тридцать секунд
Из последних
Восьми
Минут.
белый слет

фрейлехс

Что ты скажешь, брат, вы ждёте мессию,
Так у нас ведь есть телесней, мясистей,
Ведь у нас ведь есть, кто главная вода,
А вы ждёте все вино через воду.

Для чего же ждать вино обходными,
Нам-то проще, у негодных отнимем,
Как там Цезарь, говоришь, как там Лазарь,
Не умеешь впрямь ходить, значит, лазай!

Крест носил - найди другие занозы,
Не умеешь впрямь ходить, значит, ползай,
Раз весной вы не посеяли семя,
Значит, будешь голодать, знать, со всеми,

Сельский выбор - не простая водица,
Будешь знать ещё вперёд, с кем водиться,
С кем вставать вперёд окон с петухами,
Для кого произносить, с кем лехаим.

Спляшем фрейлехс на вощёном приступке,
Кто заходит к нам без слова, без стука,
Так у них, наверное, главное право,
Так у них, видать, очки без оправы.

На ограде мы сидим, машем пяткой,
Все вокруг уже танцуют вприсядку,
А у нас чума в глазах, в душах осень,
Мы б сказали - да об этом не спросят.

И кого Рахелька ночью любила,
Никому уже не скажешь - обидно,
Проще, братец, собирать чемоданы,
Раз почти что сутки времени дали.

А у нас, дружок, всё ясно, мясисто,
Девки плачут в темноте, прячут сиськи,
Если сиськи обмотать толстой ватой,
То из девок получаются сваты.

Дядька Борух продавал соль и перец,
Всё-то хвастался, что он, мол, имперец,
А теперь и он дрожит и икает,
Ищет родственников из вертухаев,

Моню Перчика забрали, невеста
Ждёт мессию, не найдёт себе места,
Плачь, малышка, собирай на могилу,
Лучше так, чем по дороге погибнуть.

По дороге, говорят, будет хуже,
А не хуже, так найдешь себе мужа,
Будет так же он болеть, ох, болячка,
Ты еврейка, так почти что полячка.

Мы останемся сидеть за стеною,
Будут мёрзнуть наши голые ноги,
Мы очки засунем в тёплый кармашек,
Будут чьи-нибудь грехи - станут наши.

Мы отмучаемся, даже отмолим,
Мы отмелем всё зерно - да для многих.
Если с кем-то там ходил Санчо Панса,
У него, конечно, правильный паспорт.

Поздно ждать, мол, кто сыграет на лире,
Поздно ждать вина - воды бы налили,
Погрузили бы в чумные вагоны -
Так того же ждать до нового года.

А до нового-то года мы сдохнем,
В тростники и в ковыли мы засохнем,
Стеблем станет каждый - толст или тонок,
Разве походя сорвёт нас потомок.

И прикусит голубую травинку,
И увидит нас на пасмурных снимках,
И смешает нас с дерьмом голубиным,
А пока люби, Рахелька, люби нас.

И пока мотают девочки груди,
Мы же любим все тебя, мы же люди,
За кладбищенской оградой местечка,
Где у суки председательской течка.

Где нас вешали на ясном закате,
Всех жидов, которых издавна хватит,
Как давно уже придумали боги:
У людей болит - еврею не больно.

Кто еврей, так он растит себе кожу,
Не скажу вам где, но сами же тоже,
Ах как папочка читал агаду нам,
Ты не думал до того - и не думай.

Девкам проще - им-то выбелить брови,
Да сказать, что не еврейки по крови,
Но с Рахелькой делать что, с нашей доней,
У неё младенец плачет в подоле.

А она едва умеет на идиш,
Ну, её куда везти, сам-то видишь,
Придушить её в широком подполе -
У неё младенец плачет в подоле.

Вот сидим мы на стене, машем пяткой,
Протираем щёки грязной заплаткой,
Ни Америк не видать, ни Европы,
Только нынче ковыли да окопы.

Как там Цезарь, говоришь, как там Лазарь,
Поглядишь на них единственным глазом,
Томным голубем споёшь, спрячешь груди,
Если муж твой был Рувим - будет Руди,

Мы вино-то в воду не превратим вам,
Да бывает ли напиток противней,
И никто не убивал ювелира,
И играет нам фальшивая лира.

Кто-то спляшет под петлёй, землю вспашет,
Кто-то вспомнит, что был Перчик, стал Пашей,
Кто-то девочку Рахельку помянет.
И закат потом взойдёт над полями.

Мы лежим с тобой за этой стеною,
Ты мне скажешь, мол, не ной - я не ною,
Как там дети говорят - dear sister,
Ихний рай-то и смешней, и мясистей.

Ойфн вег штейт а бойм, штэйт эр айнгебойгн...
sorgenfrei

26, запоздалое

Если будет ветерок,
Я надену свитерок.
А не будет свитерка -
Солнцу покажу бока.

Солнце смотрит на бока,
Говорит "пока-пока".
Время счет ведет морщин
На количество мужчин.

Чет и нечет, зло - не зло,
Солнце в тучу заползло,
Значит, завтра будет гром.
Всё закончится добром.

Каждый день, когда живу,
Умываю я траву.
Вот зелёный. Чистый цвет.
Вот ты умер. Вот ты нет.

Будет холодать - ну, что,
Буду надевать пальто,
Выходить, дышать слегка,
Ждать прихода ветерка.

Если буду стар и сед,
День пройдет как встал и сел,
За рубашкой в шкаф полез -
Тоже, в принципе, прогресс.

Но пока что двадцать шесть
И умеешь встать и сесть,
А другого не дано -
Это, в целом, всё равно.

Вот осколки на столе,
Вот поземка на стекле,
Вот попал как кур в ощип,
Не нашёл - еще ищи.

Если будет ветерок,
Значит, испеку пирог,
Будем пить глинтвейн и ром,
Все закончится добром.

А пока - не говори,
Просто в небо посмотри,
Солнце бьет тебе в глаза,
Солнце прячется в Изар.

Солнце светит на Тироль,
От причала шел паром.
Если будет ветерок,
Значит, будет ветерок.

Если будет ветерок,
Ты переступил порог,
А не будет ветерка -
Что и говорить пока.

Солнце скрылось за углом.
Все закончится добром.

Все закончится добром.
Всё закончится добром.
белый слет

простенькое нытье

Рождаешься самой, что ни на есть, красивой,
А вырастаешь самой обыкновенной,
Такой, что могла прийти – но не попросили,
Такой, что он бы зашел, но устал, наверно.

Рождаешься самой светлой и синеглазой,
Рождаешься самой ясной, самой лучистой,
А вырастаешь так, чтобы жить – негласно,
Но так, чтобы ждать – пожалуй, что не случится.

Рождаешься главной ролью в кассовом фильме,
Чтоб страшный сюжет, но в конце тебя не убили,
Рождаешься милой, ласковой, простофилей,
Но самой любимой, Боже, самой любимой.

И если ты даже думаешь: счет не начат,
То входишь в свой дом, в котором темно, как в зале,
И видишь слова, адресованные иначе,
Картинки, на которые не позвали.

Сломались часы. Купи китикэт и фэйри,
Порвалась струна. Порошок и перчаток пару.
Когда-то в детстве к тебе прилетела фея
Потом улетела, увы, не туда попала.

И если позвали, то пьешь вино через силу,
Смеешься раскатисто, счет обнулился снова.

Но если во сне ты будешь самой красивой,
То завтра вставать, как водится, в полвосьмого.
  • Current Mood
    tired tired
белый слет

Не-сту-чи, маятник в моей голове.

Ну, не бываешь, что еще взять с такого,
Кто бы ни провинился - ты ни при чем,
Как-то всё сразу выдалось бестолково,
Ты из таких придуман несостыковок,
Что изначально, видимо, обречен.

Знаешь, как надоело куда-то мчаться,
Верить не в то, да плакаться под вино,
Горе - хоть от ума, так ведь я не Чацкий
Горечь такая в недрах кофейной чашки -
Господу, верно, скулы бы подвело.

Хочешь, я расскажу, как у нас делишки,
Как мы живем, как трудимся, как едим.
Знаешь, мы существуем - но так, не слишком.
В городе, знаешь ли, каждый нечетный лишний,
Каждый второй - подсевший, а ты один.

Кончил ли ты какой невозможный колледж,
Или ты из Елабуги, из Перми,
Как ты так невозможно под сердцем колешь,
И из какого ты: "всё равно какой уж"
И из какого "кто-нибудь, обними".

Как я тебя собирала, бумажки чёркая,
Хочешь - покажут, вот посмеешься всласть,
Звон поднебесный, белый огонь в печенках,
Пыльную синь в ресницах, густую челку,
Заархивировать, вычистить и прислать.

Мне бы тебя молчать, не орать скворечьим,
Плачущим гомоном, в кожице проминать.
А из скольких ты выдуманных наречий,
А из скольких ты создан противоречий -
Правильно будет вовсе не вспоминать.
  • Current Music
    Умка - Скоро сон
белый слет

die Schicksalkreuzung

А что не допивали - то днем лакали, ходили, глупо тратили проездной, смотри, какое утро над облаками твои глаза наполнит голубизной, смотри, как солнце плавится жидким медом, щекочет, жарит спину под рюкзаком, а ты читаешь Канта и Айрис Мёрдок, и собираешь всех, с кем уже знаком. А по ночам ты смотришь, как в мути рыхлой проклевывается ласковый вздох дневной. У кошки девять жизней - и кошка дрыхнет, тебе подобной роскоши не дано. Автобусы толкаются, входят в штопор, отдал долги - свободен до четверга. Ты любишь не того, кто был создан, чтобы, а тех, кто пока не знает: а нафига?
Часы скрипят десятками коростелей, твой мир прожорлив, сладок и невесом. Страшней всего - проснуться в своей постели, смешней всего - забыть, что такое сон. Там наверху, резвились, воткнули штепсель, проводка погорела ко всем чертям, портвейн дешевле выжаренных бифштексов, гитарные аккорды важней, чем театр. Бежишь, забыв про все синяки и ранки, и куришь, что настреляно, на ходу, питаясь хлебом, сыром и минералкой, чтобы не тратить время на ерунду. И это от восхода и до восхода, для пересохшей глотки вино - вода, и алгебра карманных твоих расходов проста, как ветер, треплющий провода.
Разбрасывай дороги свои, нанизывай, болтайся в переулках с пустым мешком, наручный этот стрелочный механизм - обычный компас с вытертым ремешком. Не бойся это всё растрепать, растренькать, и не баюкай прошлое на груди, любая стрелка - это всего лишь стрелка, дорожный знак - не хочешь, так обойди. Не стоит полагать, что удача - агнец, заведомо назначенный на убой. Когда-нибудь ты просто получишь адрес и список тех, кого ты берешь с собой.

Царапает внутри от лихого звона, от язычков невидимого огня, на форуме небесного произвола какая-то невиданная фигня. Админ - уснул, ушел, вероятно запил, а может, ему попросту не с руки. Цензура погибает, ход тем внезапен, не стоит думать, как дальше жить с таким. Не стоит думать. Точка. Конец строки.
Судьба твоя резвится, меняет ники, флудит безбожно, и на язык остра. Ее ладони вымазаны в чернике, ее ветровка - в ссадинах от костра. И знаешь - сколько жизней она заспамила и под себя подмяла и подгребла вот этой злой сердечной твоей испариной, твоей отрыжкой едкой из-под ребра... Их тысячи - зависимых и отвественных, неистово боящихся потерять твои слова, твою золотую ветренность и обморочную непрожитость бытия.
Пока ты трешь ладони за грязным столиком, пока ты гонишь мысли свои взашей, все те, кто сочиняет твою историю, сотрут еще немало карандашей. Они ломают нимбы, пыхтят и корчатся, а ты даже не пробовал позврослеть, и им еще поплачется, похохочется, и восхищенно выматерится вслед. Как ни крути - всегда девятнадцать лет.
Пока они там возятся в голубиных своих небесных сферах и чертежах - дай Бог тебе ни с кем не делить любимых и уходящих за руку не держать. Дай Бог тебе не видеть ночных кошмаров, не захлебнуться в логове мертвых фраз. У кошки девять жизней - но кошке мало, а у тебя одна - и тебе как раз. Дай Бог, чтобы в глазах твоих не мелькало безвыходное жалкое "Если бы", дай Бог тебе кроить по своим лекалам податливое туловище судьбы. Пиши, как есть, без жалости, без запинки, не будет, не придумано девяти.

Не даст Господь - так сам разбивай копилку, раскрыть секреты, по уши в них войти,
Расходовать, что выдано, до крупинки. Не думая, что может и не хватить.
  • Current Music
    Aufwind - Di mame
белый слет

Excuse me

А.Д.

Помнишь, как это - солнце за кромкой леса, серые скалы, родинка у виска. Ветер смеется, прыгает, куролесит, ветер втыкает палки в мои колеса, красит коленки пятнышками песка.
Мне бы замерзнуть, сжаться, а я стекаю, и извиняюсь, зная, что я права. Жизнь наконец осознала, кто я такая, жизнь поняла, куда я ее толкаю и отобрала авторские права.
Помнишь ли эти дни, локотки в зеленке, дергала струны, снашивала колки. Физика на коленке - как на продленке, помнишь, ты называешь меня Алёнкой, я огрызаюсь - Алька и никаких.
Кажется, я жила на проспекте Славы, Мити или Володи, давным-давно. Как я дрожала - только не стать бы старой, как я тебя встречала, возле состава, как мы лакали розовое вино.
Помнишь, как в марте мы открывали рамы, тусклые дни соскабливали со стен. Как я теряла зимние килограммы, точная съемка, яркие панорамы, помнишь, как я любила тебя - совсем.
Вот я сижу за стойкой ночного бара, тупо считаю трупики сиграет. Помнишь - а каждый вечер, как после бала, как я со всех страниц себя соскребала и оставляла рядом с тобой гореть.
Помнишь, или не помнишь, а было сколько теплых ночей, невыдержанных утрат. Как мы с тобой валились в чужую койку, между симфоний, между дневных осколков и засыпали в позе "сестра и брат".
Как я ждала осеннего ледостава, как я в ночи молилась за наш союз...

Господи, кто бы понял, как я устала,
Господи, кто бы понял, как я боюсь.
  • Current Music
    Сплин - Матч
белый слет

Напоследок георгин продень в пиджак...

Двадцать перышек за плечами - облетели, пора линять. Я иду, шевелю ключами, люди пялятся на меня. В уши музыку, лейся песня, голос плавится заводной, нам, казалось, так сложно вместе, но еще тяжелей одной. Выходи уж на связь с эфиром, слышишь, ты, я тебя люблю. Продавец из ларька с кефиром называет меня: "Верблюд". "Подходи, - говорит, - родная, выбирай для себя еду" Если я и себя не знаю, то зачем я к нему пойду?
Воздух - синий с привкусом яблок, бьет испариной лучевой. Я живу пока по ноябрь, получается ничего. Я хорошая. Плеер - shuffle. Сочиняю в метро стихи и вяжу тебе серый шарфик из акриловой чепухи. Надо мной распростерся город - прямо, чувствую, как дрожит, запиваю четверг кагором, чтобы пятницу пережить, дни меняются торопливо, снег прозрачен, дожди мокры. Запиваю субботу пивом, Lowenbraun'ом, не хухры.
Я дышу табаком дешевым, неподвижным смеюсь лицом. Ничего еще, Кудряшова, в целом, держишься молодцом. Скоро сессия, зарубежка, сдашь - не сдашь, тут пойди пойми, говорят, по утрам пробежка помогает постигнуть мир, ведь не сдашь - и катись колбаской, и прошедшего не вернешь, так что лучше учи албанский и не парься чужой херней. То ли дело вскочить, подняться, позабыть обо всем совсем, ведь тебе еще девятнадцать, а ему уже двадцать семь, у него есть жена и дети, он шагает путем своим - почему же на целом свете тебе дышится только им?
На карнизе пригрелась кошка, сочиняю письмо себе, я комок леденелой крошки в задыхающейся трубе. Говорить - это всё, что можешь, говоришь всё равно не то, так размазывай плач по роже, бейся лобиком в монитор. И, давайте, вдвоем катитесь, ждет холодная пустота, просто вы никак не хотите быть счастливыми просто так. Просто чуять струной подвздошной, что уже не страшна стена, просто стиснуть с утра ладошки, и от радости застонать. Нет, вы будете до рассвета, выводя из себя семью, выводить километры бреда в перегревшемся Ай-Си-Кью. И рассвет по мозгам - дубиной, все дороги приводят в Рим. "Ну, спокойной ночи, любимый. Значит, завтра договорим."
А машины асфальты сжирают, как сжирает дрова огонь, двадцать первй листок - журавлик, приземлившийся на ладонь. Я хорошая, даже очень, только глупая, как кирпич. Раз уж выбрал меня средь прочих - так изволь уж теперь, терпи. Выбрал, выбрал и, между прочим - не ругал ведь судьбу свою.
Мы ведь можем, если захочем быть счастливыми. Зуб даю.
  • Current Music
    И запел - тра-ля-ля-ля-ля, получилось хорошо
белый слет

Мы ворвемся на гребне волны.(с)

Даль прекрасная туманна, доля горькая обманна,
Горе долькою лимонной, далеко до Лизы Моны,
До Джоконды далеко.
Но зато вокруг приятно и так маловероятно,
Что случится сбой в системе, упадет кирпич на темя
Или скиснет молоко.

Всё почти спокойно вроде, кто-то ходит, кто-то бродит,
Кто на воды, кто на травы, кто налево, кто направо,
Кто-то сказку говорит.
В парке дедушки лысеют и по лужам дождик сеет,
Я сижу в холодном баре, и, конечно, я не Байрон,
Может, даже не Майн Рид.

Я запихиваю в сумки чернобуквые рисунки,
И хватаюсь за детали, чтоб они не улетали
И не портили паркет.
И замученная дама с пятитонным чемоданом,
Наклоняется к ботинку, и, подняв мою картинку,
Вдруг выходит из пике.

И, устав, сидеть на вахте, застегнув пальто на вате
Гладко выбритый дежурный, наплевав на мост ажурный,
Переходит реку вброд.
И мальчишка с сигаретой с воплем "дайте мне карету"
Уезжает на природу, чтобы там, назло народу,
Съесть трехслойный бутерброд.

Он, не пойманный с поличным, на последней электричке
Пробирается сквозь город, и в руках бутыль кагора
И в кармане шоколад.
На часах еще и двух нет, ночь нежна и мир не рухнет,
Он глотнет того кагора - а стипендия не скоро -
Да когда она была!

Солнце есть, не будет стужи, и, вообще-то чем мы хуже
Чем толпа из тунеядцев (нет, вы будете смеяться)
Заселяющих Олимп.
И у нас случится праздник, ни один, а много разных,
Кукиш поднесем к лицу им и пред ними протанцует
Хоровод зеленых лип.

Только дождик жжет крапивой, им уже пропахло пиво,
Он нахально лезет в душу, ну а мне сейчас под душ бы,
А не эту ерунду.
И дежурный час как дома, и мадам, толпой ведома,
Улетела на Таити, вы, конечно, извините,
Но и я сейчас пойду.

Я, конечно, пошутила, далеко нам до светила,
И ему до нас не близко, Боги шутят зло и склизко,
И от нас его хранят.
Но толкутся сны в затылке и мальчишка спит с бутылкой
И хвоей пропахла куртка, и затлелась от окурка
Голубая простыня...
  • Current Music
    Кузя - зеленое знамя любви
белый слет

Двенадцать лун на знамени моем...(с)

Я пью вино, хоть я одна,
И мандарин жую,
Выкидываю из окна
Кожурку рыжую.

А если завтра будет бой,
То мы откроем счет,
Я пью вино сама с собой,
Поскольку с кем еще.

Пусть посудачат обо мне
Соседки с этажа.
Мой круглый профиль на окне -
Попытка мятежа.

Попытка... эта грань тонка
от пользы до вреда...
Попытка танцевать кан-кан
На тонких проводах.

Попытка угадать резьбу,
Спасти кота в мешке,
Попытка обмануть судьбу
В заливистом смешке.

Попытка... что там говорить.
Наполненный бокал.
Попытка... Зарево зари
В его крутых боках.

Попытка... Ну, тогда пока
А мне уже пора.
Попытка... и опять бокал,
Сосновая кора.

Попытка... "Время утекло,
Что я тебе дарил..."
Улыбка. Битое стекло.
Озябший мандарин.

Засим уезжаем. ;)
  • Current Music
    Ольга Макеева - Суббота-блюз