Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

из калмыкии

крокодил

Он так приходил - раздавался звонок.
В прихожей, почти что не чувствуя ног,
Стояли мучительно молча.
Ни разу заранее не говоря,
В начале июля, в конце сентября,
Чуть дождь мостовые намочит.

Он так оставался - почти навсегда,
Сердито на кухне кипела вода,
И в масле шипели пельмени.
В стиральной машине - круженье носков,
А мы обсуждали сезон отпусков,
И то, что дожди к перемене

Времен. Ну, хотя б, к переводу часов ,
И тек по столу парафиновый сок,
Ломаясь и хрустко, и хлёстко.
И свечи чадили, и реки текли
Монахи по городу весело шли
И медлили на перекрестках.

Он так уходил - он смотрел на часы
И брови - две тёмных прямых полосы -
Сходились и вновь расходились.
Потом обувался и долго еще
Завязывал шарф, укрывался плащом,
Как кожей сухой крокодильей.

И в масле шипела проклятая суть
Того, что не нас на носилках несут,
Но вещи, привыкшие к носке,
Потом переходят к друзьям и другим
Друзьям, из которых иные - враги,
Застрявшие на перекрестке.

Он так возвращался - и скоро уже,
Мигающий свет на шестом этаже
Сменился на новый фонарик.
И реки чадили, и свечи текли,
И нас уносили. И нас унесли.
Остались пельмени, война их

Не тронула. То есть с собой не взяла,
И он не вернулся - такие дела,
Но запах сгоревшего масла
Когда его чувствуешь, колет десну,
Как хвост крокодилий тебя захлестнул,
И давит привычная маска.

Монахи, что босы встают на весы,
На реки - две темных прямых полосы,
И словно качели, качают,
Остались стоять между этим и тем,
На страже, на том перекрестке систем,
Которые время вращают.

И темные брови сходились. Потом
Глотаешь дожди пересохшим зонтом,
Дожди, перекрестки и знаки.
Потом возвращался. Потом уходил,
И в небе летел молодой крокодил,
Зеленый и синий с изнанки.
  • Current Music
    Михаил Кочетков - Пока меня не раскусили
белый слет

утреннее еще

Входишь в тапки, выходя из-под одеяла,
Что-то в этом есть от классических тех деяний,
О которых так много было говорено.
Если рано встаёшь, то в полдень бывает полдник.
То есть речь становится чистой, почти не подлой.
Я встаю в семь утра. И это, конечно, подвиг,
Пусть не подвиг-подвиг, но в общем-то всё равно.

Я встаю в семь утра. Это время начала света,
Бог сказал Адаму: "Придумай, чем будет это",
И Адам, не проснувшись, сказал "это будет слон".
Он придумал слона разнеженными руками,
Так спросонья и нас родители нарекали,
Так случилась вода водой или камнем камень,
Потому что чувство бывает первее слов.

Потому что и слон есть слон, да и роза - роза,
Это не грамматика, это метаморфоза, -
Поджидая рассвет, придумать, как их зовут:
Малыша и слона, асфальт, магазин у дома,
Темный хвостик перезрелого помидора,
Эту девочку с оборками у подола
Имена городов, котят, голубей, зануд.

Если солнце еще не взошло - то остались шансы,
Но уже розовеет небо, пора решаться,
Называть имена - и растаять в себе дневном
Но еще важнее сейчас, до конца недели,
Сделать так, чтобы рельсы звенели, а мы гудели,
Чтобы что-то стало красивее в самом деле,
И чтоб роза осталась розой, а не слоном.

______________

Я встаю в семь утра - и это, конечно, поздно,
За окном февраль пахнет хлебом, бензином, розой,
Пахнет гель для душа - мята и лемонграсс,
Бесконечный будильник заходится нервным тиком
Расступается снег под огромным моим ботинком.
Это час до рассвета, большая земная стирка,
Постирался, отжался от пола двенадцать раз.

Вот двенадцать людей для меня - и часов не боле,
И двенадцать разных названий для слёз и боли
И четырнадцать слов "люблю", и тринадцать "нет".
Просыпается слон, просыпаешься ты, пока что
Не имеющий имени, пахнет горелой кашей,
Просыпается на столе порошок от кашля,
Тает розовый снег на сыром до бровей окне.

Входишь в тапки, потом одеваешься и выходишь,
Думал, всё для тебя придумано, но ведь вот лишь
Тридцать метров пустой дороги, а дальше сам
Сочиняешь, страдаешь, придумываешь, стираешь,
Выжимаешь ненужное, нужных случайно ранишь,
Нужно было всё же вставать хоть немного раньше,
Над тобой расцветает рассветная полоса.

Но единственное, что с Адамом, со мной и с ними -
Это вдруг замереть у двери, придумать имя
Для слона и розы, для тех, кто нами крещен
_____

Вот Адам просыпается. Клен нарекает кленом,
А рябину - рябиной, а лист он зовёт зелёным,
Ну а девочку, конечно, зовут Алёной,
А котенка, конечно, Иосифом, как еще.
  • Current Music
    Reinhard Mey -Über den Wolken
белый слет

день после конца света

Бог обгрызает яблоко, натыкается на червяка,
Брезгливо сплюнув, отбрасывает черенок.
У меня просыпается веко, потом рука
Проходит путь от лица до замерзших ног.
Огрызок, не завершив ледяной полет,
Закручивает горизонт, но тает в тепле,
Поднимается розовым солнцем, уйдя под лёд.
Так начинается день на моей земле.

Но я ведь не о себе, я о корабле,
Который сейчас стремится к большой земле,
Затерт во льдах, где кончились соль и лук,
И розовый свет сочится меж теплых рук,
На четверть со снегом, с кровью напополам,
Теперь дневниковая запись: тоска, ноябрь,
Числа не понять, но каждому по делам
И каждому по неслучившемуся. Но я.

Не о корабле. Я, в сущности, о коте
Он лижет лапы – пусти кота в огород,
Он знает все, его приоткрытый рот
Напоминает о снеге и пустоте,
Он дергал ногой во сне – это не к добру,
И пасть разевал, не проснувшись, но онемев,
Наверное, это значит, что я умру,
Но речь здесь идет, опять же не обо мне

Хотя сегодня минус, а завтра льет,
И главный свидетель, если без дураков,
Покажет суду, что я маленький самолет,
Который спасает маленький ледокол.
Который, взлетая с заснеженного шоссе
Уже подобрав шасси, боясь высоты,
Глядит, как тают в лесной тугой полосе
Брусничные кочки, малиновые кусты.

И, ноги согрев, мурлычет пушистый кот,
К холодному небу густые задрав усы,
О чем молился маленький ледокол,
О боге взлетно-посадочной полосы,
И как червяк, господних коснувшись губ,
Целует рассветом обмерзший сухой металл,
И как шасси, захлебываясь в снегу,
Поют золотое вечное Summertime.

Но речь здесь не обо мне, о другом, о том,
Кто хочет спать, запахивает халат,
Здесь речь о том, кто всегда для меня крылат,
Но не для меня он весит десятки тонн.
Собой нехорош, и мной, увы, не хорош,
Он ловит на пальцы тугую хмельную дрожь.
Болит голова, бессовестный кот с утра
Бросается под ноги, сволочь, и хочет жрать.

Вот так начинается день, мороз по траве
И тот же Бог – ищи его, не ищи,
Всё так же любит яблоки, поставщик
Всё так же привозит гнилые, который век.
У меня просыпается веко. Потом века,
Запнувшись на миг, опять продолжают бег.
Нет, я не о Боге, я, в сущности, о тебе,
Но к этой ошибке, в общем, не привыкать.
___________
У тех, кто любит любовь навсегда, на всех
Никто никогда не появится под рукой,
Но в то, что требует слез, ненавидит смех
В итоге всегда просачивается кот,
Когда я умру, пришли мне картинку: лёд,
Морошно-брусничный звон не пойми, по ком,
Смеется в небе маленький самолет
Уходит в море маленький ледокол.
  • Current Mood
    determined determined
sorgenfrei

простое

И да я сказала да я сказала да
ты будешь тогда лишь жив, когда одинок.
тебя не убьет огонь, не предаст вода,
земля невзначай не выскользнет из-под ног,

излишняя точность - не вымолвить, сохранить,
впечатать вязью по радужке, по белку,
как маленькая роса, если наклонить
стекает прозрачным солнцем по стебельку

безвыходно ясно, безудержно несветло,
певучее горе фальшивым гудит рожком
хранить себя под стеклом, нести, как стекло,
шажок перед шагом, секунда перед прыжком

бояться ненужных слов, обратимых дат,
отмеривать верный ритм, акцент, поворот
тебя не предаст огонь, не убьет вода,
не выдаст болотного мха приоткрытый рот

касаться воды, пока она не простит
смотреть на огонь, пока он не прогорит,
молчать, пока не можешь произнести
молчать, когда не сможешь не говорить,

разбрасывать камни, растить огород и сад
дышать на стекло, на нем рисовать цветы
когда из немытой пасти чужого пса
услышишь запах света и немоты

когда этот мох уронит тебя в ладонь
укроет в пальцах, розовых на просвет
тебя не предаст огонь, обожжет огонь
оставит на лбу свой продолговатый след

выпаривая других, оставляя твой
колючий запах былинки, реки, гнильцы
ты будешь жив, пока ты весь неживой
горючая невесомость росы, пыльцы

когда ты не сможешь молчать, то смотри в просвет,
как крупно, как мокрая шавка, дрожат кусты
и нет, ты не скажешь нет, ты не скажешь нет
тебя не предаст вода, но, послушай, ты,

когда тебе страшно, в ладошке прижми к щеке
все то, что сильнее смерти: смурной маяк,
осколок слюды, комочек слюны в песке
короткий выдох: маленькая моя
  • Current Music
    А ты в песке скок-поскок
белый слет

про кота

Тронул карточный домик. А он как рухнет,
Вроде бы карты на месте, но масть не та.
Это - как след кота в оставленной кухне.
Миску забрал, подмел - вот и нет кота.
.....
Только что ни потрогай - а все знакомо,
Пусть и не тот окрас, голос пусть не тот,
Вроде поставил миску, насыпал корма,
Что-то намусорил - вроде бы снова кот.
белый слет

посвящение

Сион со всех четырёх сторон окружён долинами: на западе — долиной Гихон, на юге — Гинном, на севере и востоке — Тиропеон.(с)

Поднималось солнце, безлучное и большое,
И не то чтобы не было лучшего за душою,
Ты и с худшим был бы рад, говорлив, смирен,
Но зовя его, ты не слышал в тоске ответа
На песке появлялись рисунки такого цвета,
Что на счастье не увидишь в календаре.
Поднималось солнце разлучное, но разлука
Не бывает без цвета, вкуса, хотя бы звука
Пусть и горечь в ней, но и горечь имеет вес,
Не имеет его лишь плоскость, вершина, точка
Только время уходит в песок, только камень точит,
Только время ни грамма не весит в той синеве.
Но ведь это и есть то счастье, в котором страшно,
Где нельзя случиться умным, хорошим, старшим,
Где ты есть единственный, то есть наутро вставший,
То есть тот, кто ответит раньше, чем тот, другой,
Золотой рассвет скользит невесомой ширмой,
Здесь исчезла вершина, поскольку ты стал вершиной,
Самый первый, самый нежный, самый нагой.
Как сказать им, тем, кто остался, кто остается,
Как испуганное сердце под горлом бьется,
Как ты стал другим, никем для других не став.
Как шуршит клинок, с утра возвратившись в ножны,
Как скользит изумрудная ящерица в подножье,
Как уходит в песок, как служит ему, как сложен
Самый маленький
Растрескавшийся
Пьедестал.
  • Current Mood
    indescribable indescribable
белый слет

(no subject)

Устал. Устала. Я не здесь, я за
Усталостью, размеченной и емкой
Бессонные болотные глаза
Очерчены брусничною каемкой,
Устал. Устала, не сейчас, не вдруг,
Писала тексты, спорила с коллегой.
Схлестнувшиеся ветви голых рук
надломленные чашечки коленей.
Устал. Устала. Хлеб и молоко,
Зайдешь домой, в некрашенные стены.
Соседи прикупили молотков,
Детей, диванов, стереосистему,
И пользуются ими каждый день.
Устал. Устала. Сочини программу
О том, как выживать, где сотня дел
Сравнится с сотней витаминных гранул.
Устала. От чего тебе устать?
От разговоров, от вина и сплетен,
От всякой неизбежности "на старт",
От тела, что не хочет повзрослеть, но
На голубом младенческом глазу
Растит мешки, мимическую маску.
От "я не побегу, я поползу",
От снежной белой уличной замазки.
Устал. Устала. Трубку не бери,
Точней бери, табак забей поглубже,
Классическое "врут календари",
Застало после школы, возле лужи,
Где так ты шла, пинала свой портфель,
И мнилось, что... да, это тоже мнилось.
Вот двадцать три, тоска, ночной портвейн,
Но ничего в тебе не изменилось.
Устал. Устала. Только голос сел,
И ты садись, влезай скорее в кресло.
Я застываю в средней полосе,
И хоть бы умереть - тогда б воскресла,
А так - ни бэ, ни мэ, ни в рай, ни в ад,
Ни позвонить, ни закричать, ни буркнуть,
Воскреснуть где-то в области Невад,
Или в другом, не местном Петербурге,
Устал, устала, вот моя печаль,
Небесно-серой дымчатой, не кучной
Моя печаль гнездится у плеча,
Моей печали тоже очень скучно.
Устал. Устала. Белые слова,
Стихи зачем-то многим удаются
А в детстве я мечтала о слонах,
Которые, как кошки, пьют из блюдца,
Которые уводят далеко
(пособие: "Слоны. Уход за ними.")
Которые лакают молоко.
Звонили мне? Да, ну и пусть звонили.
Устал. Устала. Свет и облака,
У всех весна, а у меня брусника,
Бессонницей намять себе бока,
А как иначе, тут поди усни-ка,
Где каждый сон - пугающе живой,
Где каждым утром страшно открываться,
Где ты во сне - живой, сторожевой,
Достойный перекличек и оваций,
Иноязычный, тонкий и хмельной,
Расхристанный, немыслящий, нечуждый,
Когда под утро то, что было мной
Сбивается туманом над речушкой,
Над речью, в голубых колоколах,
В страдании воздушном муэдзина.
Помилуй, Иегова и Аллах,
Оставь меня, где всё невыразимо,
Где свет и вспышка, где слова и явь
Сплетаются усталыми руками,
Где каждый знает тайну бытия,
И то, что говорят песок и камень,
Где папоротник трогает слонов
За сморщенные уши, где стихами
Всё то, что невозможно видеть вновь,
Где мы горим, а время засыхает.
Где библия рождается ad hoc
Где все, что приключается - впервые,
Где ты и я, не ведая стихов,
Становимся опять - сторожевыми,
Но снова утро, безнадежно стар
Твой выход на бессмысленную сцену,
Где ты, увы, опять никем не стал,
Но где на транспорт поднимают цену.
И ты считаешь звонкие рубли,
Так, чтоб доехать, жить под знаком "мета",
Где на углу паленое "Шабли"
Тебе не продадут без документов,
Где палая брусника, где, темна,
Дрожит земля, где меж пропорций лунных
Устал. Устала. В голубых слонах.
В бронхитной боли
После поцелуя.
  • Current Mood
    tired tired
белый слет

о любви

0.
Какой простой и сложный рецепт счастья наверняка
Румянец и изморозь на лице, на шерсти воротника.
Когда ты знаешь, что ты - полет, что некому помогать.
Колючий снег и искристый лед тают на сапогах.

Простое детство, его разврат - возможность переиграть ,
Где тот, кто враг - понарошку враг, а брат - понарошку брат.
Где ненавидишь тех, кто пришел не из своего двора,
Но точно знаешь тот четкий шов - игра или не игра.

Неизлечимы, кому никогда, надеюсь, не изменю,
Кто знает, как тяжелое "да" вползает под простыню,
как колет, режет, как не дает ни встать, ни уснуть, ни сесть,
но это йодная сетка, йод - людская едкая сеть.

Температура, полночный бред, затягивающий быт
Мне никогда тебя не обресть - и вряд ли когда забыть,
Коньяк на крыше, ноги скользят, и утро, и птичий грай,
Вот это помнить нельзя, нельзя, вот это, чур не игра.

1
Тренировалась о любви на кукле, на кухне, поздно вечером тайком
Покорные нейлоновые кудри расчесывая частым гребешком,
И всматривалась в руки на шарнирах, в пластмассовое доброе лицо,
Единственное осязанье мира, когда себя не чуешь подлецом.

Ты можешь зваться тренером на кошках - лови под креслом, подстригай усы,
И надевай - как в правильных обложках - на кошку кольца, майки и трусы,
Да, ты мой сын, которого не хватит на год, на день, на сердце, на живот.
Лови комочек шерсти под кроватью, а руки - что, до свадьбы заживет.

2.
Какая примитивная игра - поймать подачу и отбить на поле,
Но время значит - пять часов утра дают возможность преуспеть в напоре
Туше, козырный взгляд из-под бровей, под фонарями бесконечно шляться,
Искать сережку в вымокшей траве. Он так красив - и значит, дело в шляпе.

Пусть он отец, пусть сын - такая хрень, есть магия телесного контакта,
Все правила исчезнут на заре, все вечные законы сгинут. Так ты
Становишься карт бланш, ты чистый лист, прости сегодня - и проверим завтра
Но что-то ноет, плачет - это лишь последствия внезапного азарта.

"Мы купим сыра, хлеба и вина, мы переждем час волка, час собаки",
Сквозит сквозь сердце горькая вина, измена, не играющая в банки,
Не знающая правил и беды та самая живая лотерея.
Прости, мой милый, и - аллаверды. Я вне игры, я болен, я старею.

У нас зима, и временный союз раскованный и скованный на грани

3.
Я вне игры, я чересчур боюсь.
Я остаюсь одна. Я проиграла.
  • Current Music
    Снега выпадают и денно и нощно