Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

из калмыкии

sei wachsam

Пакую себя в пальто, наливаю сок, пятнадцатиградусный, аж занавеска зябнет. Опять невозможный подъем. И болит висок. И хочется лечь обратно, но нет, нельзя, нет, влачи себя до метро, благо тут почти четыре минуты, чтоб выпрямиться и прямо, и радостно умереть. Но без десяти на вогнутой стенке будут крутить рекламу.

Вот вроде уж не рождество, а еще вертеп, Мария, младенец в обшарпанной колеснице, и вот - просыпаются бабочки в животе, потом просыпаются веки, потом ресницы. Потом просыпаются люди на полпути, бессмысленно нежным взглядом глядят наружу, мы будем вместе качаться, потом идти, смотреть друг на друга ясно и безоружно.

Потом - ну, такое потом, в общем, как всегда, я вспомню, зачем эта ночь для меня сбывалась, как в самых зеленых глазах мои поезда сперва отражались, а после чередовались, они становились фарами тех машин, что вечно невовремя встанут для нас у входа, потом отъезжающим счастьям маши, маши, потом уходи, вздыхая от несвободы.

Я мало что ем, но снится какую ночь все хлеб и масло, намазывать, жрать без счета, и это похоже на жизнь мою, где невмочь не знать ничего, но мечтать, но мечтать о чем-то. Когда ты спросонья прян, золотист и тем лишь жив, что кто-то с утра поет, то... то это совсем не бабочки в животе, помилуй, Господи, это же самолеты.

Я буду тебе писать. И ты не сердись, сжигай сообщения, если нельзя прибить их. Ведь тот, который на правом плече сидит, считает, что именно он и есть истребитель. А ты низачем, ты взлетная полоса, взлетать без тебя - воистину, было б проще, пакуешь себя в пальто, принимаешь сан: кофейный тугой переулок, пустая площадь,

В безусых и снулых рыбах густая сеть, звенит чешуя: вы выходите? я нескоро, Диспетчер твердит, что нам невозможно сесть, но где тут сидеть, час-пик, золотой осколок, не стоит садиться, поскольку пора вставать "Мне маленький кофе. Хорошего дня. Вам также". Вам так же хорошего солнца, и вам, и вам, и тех предрешений, что нынче судьба покажет,

А мне - мне осталось стараться и падать ниц, от станции до работы. И знать, как больно безумное солнце коснется твоих ресниц взвихрит фотографии девочек на обоях. Поймает в стакане льдинки. Среди теней, похожих на нас, потянешься в свете белом. И может быть, вспомнишь немножечко обо мне, скорее, не вспомнишь, но, впрочем, я о тебе ли,

Скорее я тут о технике изнутри,
Горят пулемётные ленты и ветер лёг так,
Что гусеницы на танках, смотри, смотри
Уже превратились в звенящие самолёты.
  • Current Music
    Reinhard Mey - Eisehnbahnballade
белый слет

Вечер большого дня

Он устает, конечно, but nothing special,
Молод, а дослужился уже
До вице-
Да, он успешен, конечно,
Он так успешен,
Что не находит времени
Удавиться.

Вечером он заходит, находит столик,
Просит "мне как всегда, но в двойном размере",
Так и сидит один и уходит только,
Если его выгоняет Большая Мэри
Или не Мэри, но Анна
По крайней мере,
К Вере и Сью он относится крайне стойко.

Да он успешен, он, черт возьми, успешен,
Днем бесконечно пашет, а ночью пишет,
Только глаза закроет, как сразу слышит,
Что из углов выходят, как на поверке,
Тотчас все эти армии черных пешек,
Все эти тетки с боками прогорклых пышек,
Те, кого он придумал, стоят и дышат,
Дышат и плачут. Он поднимает веки.

Слышь,- говорит одна - с добрым утром, отче,
Вот - говорит, посмотри, я измяла платье,
Оно мне стоило тысячи дальнобоев,
Один меня полюбил - отпускал в слезах аж.
Папа, - говорит, - я устала очень
Мне надоело быть этой старой блядью,
Этой звездой просроченного Плейбоя
Папа, я хочу на горшок и замуж.

Другой хватает его и кричит: "Всю зиму
Я обивал пороги ее парадных,
Я одевался так, как она просила,
Я уже сто страниц не курю ни крошки.
Слышишь, будь мужиком, не тяни резину,
Слышишь, давай, придумай меня обратно,
И напиши туда, где она простила,
Я ее никогда, никогда не брошу."

Третий говорит: "Вот тебе приспичит,
Тебя прикольнет, порадует, позабавит,
Тебе наверное весело. Мне вот грустно..."

Он открывает пачку, ломает спичку,
С третьей он прикуривает, зубами
Стискивает муншдтук до глухого хруста.

Он говорит: "Хотите мятных пастилок?"
Гладит их плечи, сжавшиеся в комочек,
Гладит их платья, севшие из-за стирок.
Шепчет, касаясь губами холодных мочек,
Я не могу, не могу не могу спасти вас,
Я не могу, не могу, не могу помочь вам,

Я не могу, не могу, не умею, хватит,
Надо было вас всех убивать в начале..."

Жена выходит из спальни в одном халате,
Хмурится: "Я услышала - здесь кричали..."

Он обнимает ее и целует в самый
Краешек губ и тихо легко смеется.
Он чувствует, как внутри у ней сердце бьется.

Мэри они придумали вместе с Анной.
От Мэри ему сегодня не достается.
  • Current Music
    Кира Малыгина - Я - чучело, я - пугало
белый слет

.

хоть зареви навзрыд, хоть в разнос пойди,
только б не видеть выкриков площадиных
ничего не осталось, кроме господи, господи, господи,
ничего не сказать, кроме господи, пощади их
дай им спокойно жить, засыпать спокойно,
просто ловить улыбки в окне овальном
просто ходить и жить в полумраке комнат
господи, господи, только не убивай их,
Господи, да под носом твоим прореха
Боже, где сейчас твоя Божья воля?
Господи, дай когда-нибудь к ним приехать,
чтобы не озираться при разговоре,
дай хохотать, покупать шерстяные платья
господи, чтоб себе разрешить когда-то
Слушать флейтистов на Raekoja Platz'е
Кошек кормить под памятником солдату.
просто представь себе: тишина. и осень
желтые листья, ласковые шаги и...
господи, мы не можем молить, мы просим
господи, мы молчим. только помоги им.

я не лезу в политику. мне страшно за моих друзей. за всех.
и я уже действительно совершенно не понимаю, что происходит.
  • Current Music
    Edward Grieg - No. 4 in A minor
белый слет

Не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти...(с)

А мало слов не проще, чем слишком много, ведь в "много" можно слукавить, сплясать с глаголом, в обрывке текста холодно, мерзнут ноги, на круглой сцене стоишь, понимаешь, голым, ни вверх, ни вниз, скребешь позвоночник ногтем, прикроешь кожу - вылезет сердцевина, певец, сломавший звук на высокой ноте, Зази в Метро - непринято, нецивильно. Все ходят тыкают пальцем бормочут: "Хокку"... Да, танка, Танька на танке, ну, звездануться, всё хокку, хокку... им натрепать бы холку, а после чай и во что-нибудь завернуться. И ты на виду - неважно, минуту, час ли, общественного внимания хранитель. Солон говорил: "Пока не помрешь - несчастлив. Помрешь - напишут что-нибудь на граните."
За годом годы - сколько по ним ни ёрзай, чем дальше тем всё более всем паршиво. Пойми, лисица, это уже серьезно - у Серой Шейки клювик острее шила. Потом собирать по снегу кровавый бисер, размазывать по поверхности грусть-кручину. Пойми, тупица, маленький принц разбился, земля его слишком яростно приручила. Журавль больше не приглашает в гости, у журавля закончилось угощенье, он ест крупу, просроченную по ГОСТу, он полон зла, обиды и отвращенья... Ну что стоишь, неясно? За рыбу шекель... Мечтаешь да? О хлебе, тепле и крове... Беги скорее от полоумной Шейки, беги, скорей, пожалуйста, я прикрою.
А с неба сыплет, сыплет густую манку, как будто всё опять происходит снова, пусти меня на минутку, я в гости к мамке, я не сбегу, ну, вот тебе честнослово. Пусти наверх, я сразу, обнять родную, коснуться зеленых веток, послушать чаек... Послушай, дорогая, а может, ну их, садись, накормим Цербера, выпьем чаю, обнять ей, понимаешь, потрогать ветки... а выпить там нектарчику - нет, не тянет? Олимп разрушен во время Второй Советской и там теперь стоит детский сад "Нефтяник". Помпея, кстати, сдохла в потоках лавы, я слышал, что никто оттуда не вышел. Поникли лютики, дружно увяли лавры, садись, дружок, и ну их, всех тех, кто выше.
Наш самолет взлетает, бежит по полю, ремни, окошки, кресла, в руках пакетик. Всё кончилось ненароком, никто не понял, два ломких слова хрустнули на паркете. А дальше - всем прекрасно, а я не в теме, а я реву белугой, мороз по коже, всё кончено, грачи давно улетели и цирк уехал, клоуны, кстати, тоже. На танке Танька, Лана в аэроплане, на поезде... впрочем, хватит, неинтересно, Сосредоточься. Надо не сдохнуть в хламе. Ремни, окошки, поле, пакетик, кресло. Два слова - слишком мало даже для хокку, но больше нет, у смертных, у горемычных, держу, храню в кармане свою находку, такой вот ключ к свободе, крючок, отмычка. Лисица убегает, следы-цепочка, за что мне это всё, по каким причинам.
Да что ты там, не грусти, это всё цветочки. Земля тебя слишком намертво приручила.
  • Current Music
    А.Левин - Я говорю устал, отпусти, устал
белый слет

Послевкусие после долгой любви - грустная усталость. (с)Д. Рубина

Collapse )

Что лучше - с хаером в армии или в наручниках на стопе,
Сорваться в пропасть или захлебнуться в розовом сиропе?
Быть раздавленным на трассе или прихваченным на кассе?
Лучше быть собой - здесь и сейчас! (с)Умка
  • Current Music
    The voice of Ireland - Cockles and Nussles