Изя Райтер (izubr) wrote,
Изя Райтер
izubr

  • Mood:
  • Music:

Что изменилось в эти двенадцать месяцев?..(с)

Говорят, что в какой-то момент людей начинает тянуть к изучению своей родословной, раскапыванию архивов и прочему подобному. Не знаю. Не пробовала. То, что под катом, - просто давно просилось на бумагу. У меня даже не получается сказать, почему. Долг чести? Просто любовь к фиксированию интересного? Скорее, внутреннее сознание того, что так дОлжно.
Так или иначе, написалоь.
Осторожно, много текста.

- Слушай, можно твой мобильник на минутку, мне домой позвонить?
- Да, конечно, только не очень долго, ладно?
- Разумеется, постараюсь в пять секунд уложиться!


Набираю домашний номер. Долгие гудки, потом глухой старческий голос отвечает: "Алло". Вешаю трубку.
Слишком дорого время, слишком долго объяснять. Лучше позже перезвоню.
И всё хорошо, только чуть-чуть скребет сердце. Потому что тревожно сейчас маленькой седоволосой женщине в большой двухкомнатной квартире на юго-западе города. Тревожно от внезапно оборвавшегося звонка. Шаркают по полу домашние тапочки с отворотами, шелестит цветастый халат. Среди громоздких шкафов, под высокими потолками тридцать килограмм веса, сто сорок сантиметров роста. Длинная коса, горбатый нос и большие, раньше темно-карие, теерь выцветшие до почти серых глаза. Бабушка.
В моей жизни бабушка была всегда. Она гуляла со мной по лесу и собирала чернику. Она учила меня писать в прописях так. чтобы это можно было разобрать. Она смастерила мне красивую таблицу Пифагора. У нее в буфете стоят причудливые кружки и тарелки, а на полке с книгами - перламутровая шкатулка, а в ней сверкающие бусы, которые мы с сестренкой очень любили перебирать.
Мне было семь. И я в первый раз в жизни дотянулась до дверного звонка в нашу квартиру. Я смеялась, прыгала и кричала, что такими темпами скоро бабушку перерасту. Бабушка улыбалась и соглашалась, что непременно. Так всё и случилось. Теперь я могу носить ее на руках. Только она боится. Она хрупкая, как елочная игрушка.
У бабушки красивое имя - Блюма. Это значит цветок. Впрочем, отчество у нее тоже красивое - Исааковна. А фамилия и подавно - Перльштейн.
Бабушка родилась в 1912 году, в еврейском местечке Яновичи, что на Украине, где-то недалеко от Харькова. Она была десятым, самым младшим ребенком в семье. Хорошая была семья, дружная. Торговали в лавке, доили коров, играли на скрипке, справляли субботу, пели...
...Мама мне в качестве колыбельных пела Окуджаву, чаще всего "Синий троллейбус". Бабушка - Шалом-алейхем-малахэй-hашарет. Бабушка вообще очень здорово пела, сейчас уже не так - сил не хватает. Бабушка пела на идиш и тут же переводила...
Потом бабушка уехала в Харьков, учиться. Тем временем уже случилась революция. Погиб при взрыве на складе ее отец, мой прадедушка. Семья разлетелась по всей стране. В скором времени бабушка перебралась в Ленинград. Кончила институт и работала в школе, учила детей физике.
К 1941 году ее дочке Адочке было три года и она отправила ее на лето вместе с няней погостить в Яновичах, у родственников. В начале июня.
Немцы расстреливали всех евреев. В том числе и тех, кто еще только научился ходить и разговаривать.
А жить было нужно. Жить, сцепив зубы. И бабушка жила. Она не погибла в блокадном Ленинграде. Она воевала. У нее есть много медалей и орденов, которые я очень любила рассматривть в детстве. Раньше она их все надевала на праздники. Теперь у нее просто не хватает сил выдерживать всю эту металлическую тяжесть.
В 1945 году - году Победы - родилась вторая ее дочка, Соня. В 1946 - моя мама, Рая. И совсем скоро после этого умер ее муж - Юрий Хайтлин. мама его почти не помнит.
А дальше случился мир, а дальше случилась жизнь, и растущие дети, и всё новые и новые выпускники, не забывающие свою маленькую учительницу физики с красивым именем и спокойным голосом.
А потом появились внуки - сначала Юра, в 1973, потом в 1985 Зоя, моя сестра, потом в 1987 - я. Но из своих братьев и сестер бабушка осталась одна.
Бабушка очень любит рассказывать, как они жили раньше. Это так здорово - она отчетливо помнит чуть ли не каждую песчинку двора, залитого ярким солнцем. Если бы можно было бы снимать кино по словам - это был бы прекрасный фильм.
Бабушка очень любит слушать, когда ей рассказывают. Но, к сожалению, никто не любит ей рассказывать... Потому что это тяжело - говорить нужно медленно и в определенном тембре, ей трудно понять нашу скороговорку-на-бегу.
Бабушка только год как перестала делать ежедневную зарядку. И если б мы жили не на четвертом этаже, откуда трудно спускаться и куда трудно подниматься, я думаю, она выходила бы гулять, как раньше, хотя бы в погожие дни.
С бабушкой очень тяжело жить. Потому что она хочет знать всё, что происходит вокруг, а не всем хочется делиться.
Бабушка всегда рада всех видеть и счастлива, когда я возвращаюсь домой.
Бабушка не может ничего есть, не поделившись с остальными.
У бабушки на столе стоит фотография правнучки, на стенке висит фотография внука, на книжной полке - фотграфия дочки, а над швейной машинкой - портрет мамы.
У бабушки теплые руки и белые мягкие волосы.
Она чудная, моя бабушка. Сейчас ей 93 года. И я надеюсь, что она еще долго будет с нами в ясной памяти и твердом здравии, а я еще не раз услышу, завороженная простыми словами, как пела по субботам, собираясь в чисто прибранном доме семья Перльштейн...

Вот такая она, моя бабушка:
35,44 КБ 28,07 КБ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments